Что такое стресс - Метод РРИ

Перейти к контенту

Главное меню:

ЛИТЕРАТУРА
Что такое стресс
(книга Стресс и его значение для организма. автор Р. А. Тигранян)

Слово «стресс» в настоящее время уже стало неотъемлемой составной частью нашего разговорного языка. Это слово, пожалуй, является безусловным чемпионом среди наиболее широко употребляемых в обиходе научных понятий. Люди, которые употребляют слово «стресс», большей частью хотят сказать, что они чувствуют себя слишком раздражительными или переутомленными; эти люди считают, что их работоспособность не может выдерживать предъявляемые требования в течение длительного времени. При этом понятие «стресс» в своем изначальном смысле не связано пи с какой оценкой — оно означает только реакцию организма па раздражение, которое превысило определенную (индивидуально различную) меру.
Стресс — это способ достижения резистентности (устойчивости) организма при действии на него повреждающего фактора адекватно качественной и количественной характеристике раздражителя.
Для того чтобы быть в состоянии правильно понять реакцию организма на стресс, мы должны представить себе, при каких условиях окружающей среды осуществлялась эволюция человека, на какие стрессоры должен был реагировать первобытный человек. Этими стрессорами были голод, жажда, холод, жара, болезни, раны, схватки с дикими зверями — прежде всего во время охоты — или бегство от них. Почти все эти стрессоры требовали физической активности, часто даже приложения всех имеющихся у человека сил. Поэтому реакция организма па стресс — в самом общем виде — состоит в быстрой мобилизации энергетических резервов, которая позволяет человеку соответствующим образом отреагировать и выжить.
Хотя существование жизни на Земле насчитывает многие тысячелетия, однако биологические основы реагирования организма человека на сложные или экстремальные условия почти не изменились. Сегодня, как и много тысяч лет тому назад, человек отвечает на сложные жизненные ситуации мгновенной реакцией нервной системы, быстро мобилизующей эндокринные органы, внутренние системы организма и соответствующие энергетические и пластические ресурсы. «Цивилизация, с одной стороны, спасает человека от смерти, а с другой — ставит его в большую зависимость от своего безотказного функционирования» (С. Лем).
Для нас является очевидным, что человек биологически устроен так, чтобы воспринимать стрессоры и реагировать на них. Таким образом, стресс относится к явлениям нашей повседневной жизни. Однако стрессоры, воздействующие на современного человека, как правило, таковы, что на них нельзя реагировать непосредственно физически. Достаточно вспомнить только о конфликтах на работе, о страхе перед экзаменом, о напряжении водителя транспорта, о волнении артиста перед выходом на сцену, о шуме, загрязнении воздуха, о быстрой смене климата и биоритма при межконтинентальных путешествиях на самолете и о многом другом. Но применительно к эволюции человека период времени, за который тип стрессорной реакции переместился из преимущественно физической в преимущественно психическую сферу, был настолько коротким, что организм, как и прежде, реагирует на воздействие стрессоров мобилизацией энергии. В результате того, что эта энергия остается неизрасходованной, нарушается соотношение между физической и психической активностью. Нарушение ритма между напряжением и расслаблением, конфликты на работе или в семье, которые часто длятся годами, а также воздействие многих других раздражителей, к которым человек не может биологически адаптироваться, приводят к возникновению нарушений, проявляющихся как заболевания.
Однако не только избыток раздражителей может привести к нарушениям, но и нехватка их тоже действует как негативный стрессор: монотонность, скука, одиночество, изоляция. В высокоразвитых и индустриальных странах часто встречаются эти негативные стрессоры. К примеру, взять работу на конвейере, на автоматизированных линиях, где работа состоит только в наблюдении за деятельностью автоматов, а вспомните о старых, больных, инвалидах!
В цивилизованном обществе у определенной части населения нарушено взаимодействие между стрессором и стрессорной реакцией. Такие нарушения, если они действуют длительное время, могут привести к серьезным заболеваниям.
Бурный научно-технический прогресс, урбанизация и акселерация жизни, широкая информация и общение, постоянное возрастание потребностей и повышение уровня эмоциональной напряженности наряду с несомненными благами создали условия, способствующие значительному росту психосоматической патологии, что в определенной степени является отражением повреждающего действия стресса. Однако стресс - это не только повреждение и болезни, по и инструмент тренировки и закаливания. Стресс способствует повышению сопротивляемости организма, тренирует его защитные механизмы. В этом кроется положительная роль стресса, его важное социальное значение. В то же время стрессорная реакция, возникшая в ходе эволюции как полезная и мобилизующая защитные силы организма, в ряде случаев может превратиться в свою противоположность, нанося организму порой непоправимый вред. В таких ситуациях стресс может представлять угрозу нормальному течению жизни человека, угрозу его физическому и психическому здоровью. Теперь уже не вызывает сомнения то, что различные проявления стресса играют существенную роль в развитии ишемической болезни сердца, гипертонической болезни, диабета, язвенной болезни желудка и двенадцатиперстной кишки, язвенного колита, бронхиальной астмы, кожных заболеваний, различных иммунных и аллергических нарушений, не говоря уже о многих пограничных психических расстройствах.
Условия современной жизни заставляют каждого человека подвергаться воздействию все возрастающего числа разнообразных стрессоров. Адаптационные (приспособительные) возможности организма человека, как известно, не беспредельны. В условиях современного общества все более ярко проявляется двуликость стресса: с одной стороны, это жизненно необходимая защитно-приспособительная реакция, с другой — стресс приносит человеку страдания и болезни, нанося большой экономический и моральный ущерб.
Стресс и прогресс — в последнее время эти слова всегда ставятся рядом. Наверняка в жизни каждого человека был день, когда вдруг потемнел и изменился привычный мир — стал несправедливым, жестоким и, как ни повернись, больно бьет тебя. Ведь чаще всего в нашей жизни люди и навязывают друг другу стресс, и помогают сиять его — вернуться в условия нормальной жизнедеятельности. Стресс встает на пути самых сильных н самых слабых. Одних он ломает, другие умеют с ним ЖИТЬ. «И упало каменное слово на мою ещё живую грудь. Ничего, ведь я готова. Справлюсь с этим» (А. Ахматова). Есть такие, что становятся от этого ещё крепче. Но что помогает им? Отчего без поражений нет побед? Что позволяет организму приспособиться к непривычным, чрезвычайным, экстремальным условиям? И есть ли реальная возможность повысить жизнестойкость каждого из нас?
Слово «стресс» звучит почти одинаково па многих языках. Прошло уже полвека с того момента, как предложенный Г. Селье термин «стресс» включен во многие медицинские справочники, энциклопедии, словари и учебники. Слово «стресс» вошло в повседневный лексикон каждого образованного человека. Каждый или почти каждый человек в той или иной форме испытывал воздействие стресса. В настоящее время многочисленные исследователи во всем мире занимаются изучением стресса, подвергая всестороннему анализу различные аспекты стрессорных реакций; количество опубликованных но стрессу научных работ насчитывает сотни тысяч. В последние годы особую значимость приобрела проблема стресса в таких областях человеческой деятельности, как работа в экстремальных условиях горячих цехов, Арк¬тики и Антарктики, под землей и под водой, в космосе, работа диспетчеров и операторов, занятия спортом и т. ;»
Стресс не является «привилегией» человека. Он часто наблюдается у животных, в том число и у рыб. В последнее время появились сообщения об исследованиях стрессорных реакции и у растении.
Анализ биологических основ стресса и выяснение механизмов его возникновения и развития представляют собой задачу первостепенной важности. Правильное понимание положительных и отрицательных сторон стресса и соответственно их использование или предотвращение позволяют сохранить здоровье человека, создать условия для эффективной и плодотворной трудовой деятельности, для проявления творческих возможностей человека.
В 1936 г. в журнале «Nature» от 4 июля в разделе «Письма к редактору» была напечатана краткая, состоящая всего из 74 строк, заметка молодого исследователя Ганса Селье под заглавием «Синдром, вызываемый разными повреждающими агентами»; отсюда и датируется начало концепции стресса.
Слово «стресс» имеет давнюю историю и происходит, ПО-ВИДИМОМУ, ОТ латинского stringere - затягивать, Впервые это слово появилось в произведениях английского поэта Роберта Маннинга (в 1303 г.), который писал: „И эта мука была манной небесной, которую господь послал людям, пребывавшим в пустыне сорок зим и находившимся в большом стрессе». Термин stress (англ.) - давление, нажим, напряжение — в медицине впервые был введен Г. Селье.
Основоположник учения о стрессе Ганс Селье (1907 — 1982) - врач по образованию, биолог с мировым именем, директор Института экспериментальной медицины и хирургии (с 1976 г. Международный институт стресса) в Монреале — на протяжении почти пятидесяти лет разрабатывал проблемы общего адаптационного синдрома и стресса. Селье получил образование на медицинском факультете Пражского университета, после чего продолжил учебу в Риме и Париже. Вынужденный эмигрировать из предвоенной Европы за океан, он обосновался в Канаде, где и сформулировал универсальную концепцию стресса. При изучении механизмов стресса Селье была выяснена роль гормонов в стрессорных реакциях и тем самым установлено их участие в неэндокринных заболеваниях.
Эпохальный вклад в науку состоит зачастую не в от­крытии нового факта или явления (таковых в биологи­ческих науках накоплено огромное количество), а в спо­собе их нового понимания и истолкования. Селье — один из тех, кто оказал огромное влияние на биологическую науку, сформулировав концепцию стресса для объясне­ния эмпирических наблюдений и экспериментальных на­ходок, которые ранее не складывались в единую карти­ну, а были разрозненными и поэтому необъяснимыми.
Перейдем к изложению концепции стресса, которая наиболее подробно и наглядно представлена в любимой книге Селье «Стресс без дистресса».
Концепция стресса очень стара. По-видимому, еще доисторическому человеку приходило в голову, что изнеможение после тяжких трудов, длительное пребывание на холоде или жаре, кровопотеря, мучительный страх и любое заболевание имеют нечто общее. Он не сознавал сходства в реакциях на все, что превышало его силы, но, когда приходило это ощущение, инстинктивно понимал, что достиг предела своих возможностей.
Человек скоро должен был обнаружить, что его реакции на продолжительное и непривычное суровое испытание — плавание в холодной воде, лазание по скалам, отсутствие пищи — протекают по одному шаблону: сначала он ощущает трудность, затем втягивается и, наконец, чувствует, что уже не в состоянии преодолеть эти трудности. Человек не знал, что эта трехфазная реакция — общий закон поведения живых существ, столкнувшихся с изнуряющей задачей. Поиски крова и пищи и другие заботы слишком заполняли его жизнь, и ему некогда было думать о теоретическом обобщении и объяснении жизненного опыта.
Великий французский физиолог Клод Бернар во второй половине XIX в.— задолго до того, как стали размышлять о стрессе,— впервые четко указал, что внутренняя среда живого организма должна сохранять постоянство при любых колебаниях внешней среды. Он считал, что «именно постоянство внутренней среды служит условием свободной и независимой жизни». 50 лет спустя американский физиолог Кенион ввел термин «гомеостаз» (от древнегреческого homoios — одинаковый и stasis — состояние), обозначающий способность сохранять постоянство. Он обратил внимание на то, что при голоде, страхе, ярости, действии болевых раздражителей усиливается дыхание, учащается сердцебиение, повышается артериальное кровяное давление, что повышает насыщение крови кислородом и облегчает его доставку к органам и тканям. Эти реакции носят неспецифический характер и способствуют сохранению постоянства внутренней среды, или гомеостаза.
В 1926 г. Селье на втором курсе медицинского факультета впервые столкнулся с проблемой стереотипного ответа организма на любую серьезную нагрузку. Он заинтересовался тем, почему у больных, страдающих разными болезнями, так много одинаковых признаков и симптомов. И при больших кровопотерях, и при инфекционных заболеваниях, и в случаях запущенного рака наблюдались общее недомогание, потеря аппетита и мышечной силы, апатия, слабость, потеря веса, болезненный внешний вид и др. Тогда Селье не мог понять, почему врачи концентрировали внимание на выявлении характерных признаков отдельных заболеваний и поиске аффективной терапии и не обращали никакого внимания на общие проявления болезни, или, как их назвал Селье, «синдром болезни». В дальнейшем эта концепция была забыта на целых 10 лет, и в 1936 г. проблема «синдром болезни» снова встала перед Селье, но на этот раз обстоятельства благоприятствовали тщательному лабораторному анализу. Оказалось, что у крыс, которым Селье вводил неочищенные и токсичные вытяжки из желез, возникал (независимо от того, из какой ткани сделаны вытяжки и какие в них содержались гормоны) стереотипный набор одновременных изменений в органах. Этот синдром включал: 1) увеличение и повышенную активность коры надпочечников, 2) сморщивание (или атрофию) вилочковой железы и лимфатических узлов и 3) появление язвочек желудочно-кишечного тракта.
Надпочечники — это железы внутренней секреции, расположенные на верхних полюсах каждой почки. Они состоят из двух частей: наружного (кора) и внутреннего (мозговое вещество) слоев. Кора выделяет гормоны, называемые кортикоидами (например, кортизон); мозговое вещество продуцирует адреналин и родственные ему гормоны, играющие важную роль в реакции организма на стрессы. Вилочковая железа, или тимус (большой орган из лимфатической ткани, расположенный в грудной клетке), п лимфатические узлы составляют единую систему, которую обычно называют тимолимфатическим аппаратом; он имеет отношение главным образом к иммунитету.
В экспериментах на животных вскоре выяснилось, что те же самые сочетания изменений внутренних органов, которые вызываются инъекцией вытяжек из желез, обнаруживаются также при воздействии холода и жары, при инфекциях, травмах, кровотечениях, нервном возбуждении и многих других раздражителях. Эта реакция была описана Селье впервые в 1936 г. как «синдром, вызываемый различными вредоносными агентами», впоследствии получивший известность как общий адаптационный синдром, или синдром биологического стресса. Развитие стресса во времени Селье разделил на три 1) реакцию тревоги, 2) стадию резистентности и стадию истощения. Для реакции тревоги характерно изменение размеров тимуса, селезенки и лимфатических узлов, количества жировой ткани, появление язв желудка и кишечника, исчезновение эозинофилов в крови и гранул липидов в надпочечниках. Под действием очень сильных стрессоров (тяжелые ожоги, крайне высокие и крайне низкие температуры) организм может погибнуть уже на стадии тревоги. Если действие стрессора совместимо с возможностями адаптации, то наступает стадия резистентности, которая характеризуется практически полным исчезновением признаков реакции тревоги: уровень сопротивляемости организма значительно выше обычного.
Если стрессор слабый или же прекратил свое действие, то стадия резистентности продолжается длительное время или организм приспосабливается, приобретая новые свойства. Если стрессорный фактор является чрезвычайно сильным или же действует длительно, развивается стадия истощения. Вновь появляются признаки реакции тревоги, но теперь они необратимы, что приводит к гибели организма.
Трехфазная природа общего адаптационного синдрома дала первое указание на то, что способность организма к приспособлению, или, как ее называет Селье, адаптационная энергия, не беспредельна. Холод, мышечная нагрузка, кровотечения и другие стрессоры могут быть переносимы только в течение ограниченного срока. После первоначальной реакции тревоги организм адаптируется и оказывает сопротивление, причем продолжительность периода сопротивления зависит от врожденной приспособляемости организма и от силы стрессора. В конце концов наступает истощение.
По образному сравнению Селье, эти три фазы общего адаптационного синдрома напоминают стадии человеческой жизни: детство (с присущей этому возрасту низкой сопротивляемостью и чрезмерными реакциями на раздра-жители), зрелость (когда происходит адаптация к наиболее частым воздействиям и увеличивается сопротивляемость) и старость (с необратимой потерей сопротивляемости и постепенным одряхлением), заканчивающаяся смертью.
Эксперименты на лабораторных животных показали, что способность организма к адаптации не безгранична. По мнению Селье, наши запасы адаптационной энергии сравнимы с унаследованным богатством: можно брать со своего счета, но нельзя делать дополнительные вклады. Ложно безрассудно расточать и проматывать способность к адаптации, «жечь свечу с обеих концов», а можно научиться растягивать запас надолго, расходуя его мудро и бережливо, с наибольшей пользой и наименьшим дистрессом.
Селье считает, что необходимо отличать поверхностную адаптационную энергию от глубокой. Поверхностная адаптационная энергия доступна сразу, по первому требованию, подобно тому как деньги в банке можно получить тотчас же, выписав чек. Глубокая же адаптационная энергия хранится в виде резерва, подобно тому что человек часть унаследованного богатства вкладывает в акции и ценные бумаги, которые надо сначала продать, чтобы пополнить свой счет в банке и тем самым увеличить сумму, доступную для получения наличными. После целой жизни непрерывных расходов все сбережения постепенно тают, если человек только тратит и ничего не накапливает. Селье видит в этом сходство с необратимым процессом старения. Стадия истощения после кратковременных нагрузок на организм оказывается обратимой, по полное истощение адаптационной энергии необратимо. Когда ее запасы иссякают, наступают старость и как результат смерть.
Общее свойство разнообразных агентов, в силу которого все они вызывают стандартную реакцию, Селье назвал их стрессорным эффектом, а состояние, вызываемое этими агентами в организме,— стрессом. В этом смысле холод, адреналин и т. д. могут быть названы стрессорными агентами, хотя, конечно, само собой разумеется, что при холодовом стрессе стрессором является охлаждение.
После того как в 1936 г. Селье сформулировал синдром биологического стресса, были выявлены добавочные, ранее неизвестные биохимические и структурные изменения организма в ответ на неспецифический стресс. При этом особое внимание врачи уделяли биохимическим сдвигам и первым реакциям. По мнению Селье, важную роль в реакциях стресса играли гормоны. Экстренное выделение адреналина — это лишь одна сторона острой фазы первоначальной реакции тревоги в ответ на действие стрессора. Для поддержания гомеостаза, т. е. стабильности организма, столь же важна ось гипоталамус—гипофиз—кора надпочечников, которая участвует также , в развитии многих болезненных явлений. Эта ось предает собой координированную систему, состоящую из гипоталамуса (участок мозга в основании черепа), который связан с гипофизом, регулирующим активность коры надпочечников. Стрессор возбуждает гипоталамус; продуцируется вещество, дающее сигнал гипофизу выделять в кровь адренокортикотропный гормон (АКТГ). Под влиянием АКТГ корковый слой надпочечников выделяет кортикоиды. Это приводит к сморщивать вилочковой железы и многим другим сопутствующим изменениям — атрофии лимфатических узлов, торможении воспалительных реакций и продуцированию глюкозы (легкодоступный источник энергии). Другая типичная черта стрессорной реакции — образование язвочек в желудочно-кишечном тракте. Их возникновению способствует высокое содержание кортикоидов в крови, по автономная нервная система также играет роль в их появлении.
По мнению Селье, ведущую роль во всех проявлениях стресса и обеспечении его протекания по стадиям занимает кора надпочечников и секретируемые ею гормоны — кортикостероиды. Участие нервной системы в возникновении и проявлении стресса Селье не рассматривал, хотя и признавал, что она может иметь важное значение.
Таким образом, краткое изложение истории одного из величайших открытий XX в.— синдрома биологического стресса — показывает, что ключом к реальному прогрессу было открытие объективных признаков стресса — увеличения надпочечников, атрофии вилочковой железы, желудочно-кишечных изъязвлений. Эти признаки были известны многим врачам задолго до того, как было осознано, что существует неспецифический синдром стресса. Гениальность Селье заключается в том, что он сформулировал новую концепцию, позволившую в разрозненных н пестрых результатах воздействия разнообразных агентов увидеть частные проявления целостного синдрома. Не случайно над входом в Международный институт стресса в Монреале написаны слова: «Ни знание предмета твоего исследования и мощь твоих инструментов, ни обширность твоих знаний и точность твоих планов никогда не смогут заменить оригинальность твоей мысли и зоркости твоего наблюдения».
Что же имеют в виду врачи, употребляя слово «стресс»? В одной из своих ранних работ Селье определяет стресс как «состояние, проявляющееся специфическим синдромом, который включает в себя все неспецифически вызванные изменения в биологической системе». Более правильным нам представляется определение стресса, данное Селье в его книге «Стресс без дистресса «Стресс есть неспецифический ответ организма на любое предъявленное ему требование» (с. 27).
Остановимся несколько подробно на последнем о делении. Следует сперва объяснить, что подразумевается под словом «неспецифический». Каждое предок организму требование в каком-то смысле своеобразно, специфично. На морозе мы дрожим, чтобы выделить побольше тепла, а кровеносные сосуды сужаются, уменьшая потерю тепла с поверхности тела. На солнцепеке мы потеем, и испарение пота охлаждает нас. Если мы съели слишком много сладкого и содержание глюкозы в крови поднялось выше нормы, то мы выделяем часть глюкозы и сжигаем остальное, тем самым нормализуя ее уровень в крови. Мышечная нагрузка, например бег вверх по лестнице с максимальной скоростью, предъявляет повышенные требования к мускулатуре и сердечно-сосудистой системе. Мышцы нуждаются в дополнительном источнике энергии для выполнении такой необычной работы, поэтому сердцебиения становятся чаще и сильнее, повышенное кровяное давление расширяет сосуды и улучшается кровоснабжение мышц.
Каждое лекарство или гормон обладают специфическим действием. Мочегонные препараты увеличивают вы¬деление мочи, гормон адреналин учащает пульс и повышает кровяное давление, одновременно повышая уровень глюкозы в крови, а гормон инсулин снижает содержание глюкозы. Однако независимо от того, какого рода изменения в организме они вызывают, все эти агенты имеют и нечто общее. Они предъявляют требование к перестройке. Это требование неспецифично, оно состоит в адаптации к возникшей трудности, какова бы она ни была.
Другими словами, кроме специфического эффекта, все воздействующие на нас агенты вызывают также и неспецифическую потребность осуществить приспособительные функции и тем самым восстановить нормальное состояние. Эти функции независимы от специфического воздействия. Неспецифические требования, предъявляемые к организму воздействием, как таковым,— это и есть сущность стресса.
Как считает Селье, с точки зрения стрессорной реакции не имеет значения, приятна или неприятна ситуация, с которой сталкивается человек. Мать, которой сообщили о гибели в бою ее единственного сына, испытывает страшное душевное потрясение. Если спустя много лет окажется, что сообщение было ложным, и сын неожиданно вернется домой целым и невредимым, она почувствует сильнейшую радость. Специфические результаты двух событий — горе и радость — совершенно различны, даже противоположны, но их стрессорное действие — неспецифическое требование приспособления к новой ситуации - может быть одинаковым.
Нелегко представить себе, что холод, жара, лекарства, гормоны, печаль и радость вызывают одинаковые биохимические сдвиги в организме. Однако дело обстоит именно так. Количественные биохимические измерения показывают, что некоторые реакции неспецифичны и одинаковы для всех видов воздействий.
Медицина долго не признавала существования такого стереотипного ответа. Казалось нелепым, что разные задачи требуют одинакового ответа. Но если задуматься, то в повседневной жизни много аналогичных ситуаций, когда специфические явления имеют в то же время общие, неспецифические черты. На первый взгляд трудно найти «общий знаменатель» для человека, стола и дерева, по все они обладают массой, ибо нет невесомых объектов. Давление на чашу весов не зависит от таких специфических свойств, как температура, цвет или форма. Точно так же стрессорный эффект предъявленных организму требований не зависит от типа специфических приспособительных ответов на эти требования.
Разные домашние предметы — обогреватель, холодильник, звонок и лампа, дающие соответственно тепло, холод, звук и свет, зависят от общего фактора — электроэнергии. Естественно, что первобытному человеку, никогда не слыхавшему об электричестве, трудно было бы поверить, что эти столь непохожие явления нуждаются в одном источнике энергии.
Термин «стресс» часто употребляют весьма вольно, в литературе встречается множество путаных и противоречивых определений и формулировок, поэтому необходимо сказать, чем не является стресс. Стресс — это не просто нервное напряжение (хотя нервное напряжение тоже стресс). Этот факт Селье считает нужным подчеркнуть особенно. Многие неспециалисты и даже отдельные ученые склонны отождествлять биологический стресс с нервной перегрузкой или сильным эмоциональным напряжением. Американский ученый Мейсон, являющийся одним из наиболее известных исследователей психологических и психопатологических аспектов биологического стресса, считает общим знаменателем всех стрессоре активацию физиологического аппарата, ответственной эмоциональное возбуждение, которое возникает при явлении угрожающих или неприятных факторов в ценной ситуации, взятой в целом. У человека с его высокоразвитой нервной системой эмоциональные раздражители — практически самый частый стрессор, и конечно, такие стрессоры обычно наблюдаются у пациентов психотерапевтов и психиатров.
Но стрессовые ситуации присущи и низшим животным, вообще не имеющим нервной системы, и даже растениям. Более того, так называемый стресс наркоза - хорошо известное в хирургии явление, и многие после ватели пытались справиться с этим нежелательным осложнением отключения сознания.
Стресс не всегда результат повреждения. Выше уже говорилось, что несущественно, приятен ли стрессор или неприятен. Его стрессорный эффект зависит только от интенсивности требований к приспособительной способности организма. Любая нормальная деятельность — игра в шахматы и даже страстное объятие — может вызвать значительный стресс, не причинив никакого вреда.
Селье в повседневной жизни человека выделяет два типа стресса — эустресс и дистресс; эустресс сочетается с желательным эффектом, дистресс — с нежелательным. Дистресс всегда неприятен, он связан с вредоносным стрессом.
Стресса не следует избегать. Впрочем, это и невозможно. Когда говорят, что человек испытывает стресс, обычно имеют в виду чрезмерный стресс, или дистресс, подобно тому как выражение «у него температура» обозначает наличие у человека повышенной температуры, т. е. жара. Обычная же теплопродукция — неотъемлемое свойство жизни.
Даже в состоянии полного расслабления спящий человек испытывает некоторый стресс. Сердце продолжает перекачивать кровь, кишечник — переваривать вчерашний ужин, а дыхательные мышцы обеспечивают движения грудной клетки. Даже мозг не полностью отдыхает в периоды сновидений.
Полная свобода от стресса означает смерть. Стресс связан с приятными и неприятными переживаниями. Уровень физиологического стресса наиболее низок в минуты равнодушия, но никогда не равен нулю (это означало бы смерть). Приятное и неприятное эмоциональное возбуждение сопровождается возрастанием физиологического стресса (но не обязательно дистресса). Согласно гипотезе Селье, депривация (отсутствие раздражителей) и избыточное раздражение в равной мере сопровождаются возрастанием стресса, порой до степени дистресса. Вопреки распространенному мнению мы не должны – да и не в состоянии — избегать стресса. Но мы можем использовать его, если лучше узнаем его механизмы. В связи с этим уместно привести слова Селье, которые заставляют задуматься: «Чтобы придать смысл нашей жизни, мы должны поставить перед собой сложную и долговременную задачу. Нам следует стремиться к цели, достижение которой требует напряженной работы. Отсутствие же таковой цели — один из самых сильных стрессов, вызывающих язву желудка, инфаркт, гипертонию или просто обрекающих человека па безрадостное прозябание» (с. 86).
Весьма важным для концепции стресса, предложенной Селье, является ответ на вопрос, каким образом одна и та же реакция (на стресс) приводит к различным поражениям. Известно, что качественно различные раздражители равной стрессорной силы не обязательно вызывают одинаковый синдром у разных людей. В то же время даже один и тот же раздражитель может привести к различным поражениям у разных людей. Понадобилось много лет для доказательства того, что качественно различные раздражители отличаются лишь своим специфическим действием. Их неспецифический стрессорный эффект, в сущности, одинаков, если только на него не накладывается и не видоизменяет его какое-либо специфическое свойство раздражителя.
То обстоятельство, что даже один и тот же стрессор может вызвать неодинаковые поражения у разных людей, Селье связывает с «факторами обусловливания», которые избирательно усиливают или тормозят то или иное проявление стресса. «Обусловливание» может быть внутренним (генетическое предрасположение, возраст, пол) и внешним (прием внутрь гормонов, лекарственных препаратов, диета). Под влиянием таких факторов обусловливания (они определяют чувствительность организма) нормальная, хорошо переносимая степень стресса может стать болезнетворной и привести к «болезням адаптации», избирательно поражающим предрасположенную область тела.
Как указывает Селье, каждый агент обладает и стрессорным, и специфическим действием. Первое неспецифично, оно одинаково для разных раздражителей; второе неодинаково, т. е. типично для каждого агента. Однако ответ организма зависит не только от этих двух действий раздражителя. Играет роль и реактивность организма, изменяющаяся в зависимости от внутренних и внешних условий. Отсюда ясно, что, поскольку все стрессоры обладают также и специфическим действием, они не могут всегда вызывать абсолютно одинаковые ответы. Даже один и тот же раздражитель действует на разных людей неодинаково, учитывая индивидуальность внутренних и внешних условий, определяющих реактивность каждого.
Концепция влияния условий, а также гипотеза Селье, согласно которой некоторые болезни вызываются тем, что механизм общего адаптационного синдрома «сходит с рельсов», во многом проясняют взаимоотношения между физиологией и патологией стресса.
Выше указывалось, что любая активность приводит в действие механизм стресса. Но пострадают ли при этом сердце, почки, желудочно-кишечный тракт или мозг, зависит в значительной мере от случайных обусловливающих факторов. В организме, как в цепи, рвется слабейшее звено, хотя все звенья одинаково находятся под нагрузкой.
Разумеется, всякое заболевание вызывает какую-то степень стресса, поскольку предъявляет организму требования к адаптации. В свою очередь, стресс участвует в развитии каждого заболевания. Действие стресса наслаивается на специфические проявления болезни и меняет ее картину в худшую или лучшую сторону. Вот почему действие стресса может быть благотворным (при различных формах шоковой терапии, физиотерапии и трудотерапии) или губительным — в зависимости от того, борются с нарушением или усиливают его биохимические реакции, присущие стрессу (например, гормоны стресса или нервные реакции на стресс). Стресс играет важную роль в повышении кровяного давления, возникновении сердечных приступов, язвы желудка и двенадцатиперстной кишки (так называемые «стрессовые язвы» и различных типов душевных расстройств.
Биохимические исследования стресса показали, что постоянство внутренней среды организма поддерживаете двумя основными типами реакций: синтоксической (от греческого syn — вместе) и кататоксической (от греческого cata — против). Чтобы противостоять различным стрессорам, организм должен регулировать свои реакция посредством химических сигналов или нервных импульсов, которые либо прекращают, либо вызывают борьбу. Синтоксические агенты действуют как тканевые транквилизаторы (успокоители), создают состояние пассивного терпения, т. е. мирного сосуществования с вторгшимися чужеродными веществами. Кататоксические агенты химически стимулируют выработку разрушительных ферментов, которые активно атакуют возбудителя болезни, ускоряя его гибель в организме.
К наиболее эффективным синтоксическим гормонам относятся кортикоиды. Самые известные из них — противовоспалительные кортикоиды типа кортизона и их искусственные синтетические производные. Они тормозят воспалительный процесс и другие существенно важные защитные реакции иммунитета. Их с успехом применяют для лечения болезней, при которых главный источник неприятностей — само воспаление. Они также обладают выраженным тормозящим влиянием на иммунологическую реакцию отторжения чужеродного органа (например, пересаженного сердца или почки).
Возникает недоумение: зачем же тормозить воспаление или отторжение чужеродных тканей? Ведь оба эти процесса представляют собой полезные защитные реакции организма. Главная цель воспаления — отграничить вредоносные агенты (например, микробы), построить вокруг них баррикаду из воспалительной ткани. Это предотвращает их проникновение в кровь, чреватое заражением крови и смертью. Но подавление этой защитной реакции может быть выгодным, если возбудитель безвреден и причиняет неприятности только тем, что провоцирует воспалительный процесс. В таких случаях мы воспаление воспринимаем как болезнь. Так, при сен¬ной лихорадке или отечной опухоли после укуса насекомого подавление защитного воспалительного процесса есть, по сути, лечение. Ведь вторгшийся в организм агент сам по себе не опасен, не может распространиться и привести к смерти. В случае пересадки (трансплантации) он даже бывает спасительным.

Здесь уместно провести разграничение между прямыми и непрямыми болезнетворными агентами. Первые вызывают болезнь независимо от реакции организма, вторые причиняют вред только в результате провоцируемых ими чрезмерных и бесцельных защитных реакций. Если человек случайно опустит руку в кислоту, щелочь или кипяток, повреждение произойдет независимо от его реакции, поскольку все это прямые болезнетворные агенты. Они осуществляют разрушение, даже если организм мертв и, разумеется, не может отвечать никакой реакцией. Вещества же типа аллергенов, обычно вызывающие воспалительный процесс, являются непрямыми болезнетворными агентами: они не причиняют разрушений, но провоцируют ненужную и вредную борьбу против того, что само по себе безобидно. Когда отпор «чужеродному агенту» не нужен или даже вреден (аллергены, пересаженное сердце и т. д.), человек может поступить умнее природы, подавив враждебную реакцию. Если же агрессор опасен, защитную реакцию не следует подавлять; напротив, нужно постараться повысить ее до нужного уровня. Это можно сделать с помощью кататоксических веществ, которые отдают химический приказ тканям атаковать посягателей еще активнее, чем они были бы атакованы в обычных условиях.
Селье приводит пример из повседневной жизни, показывающий, как вызывается болезнь непрямым путем, из-за неуместных или избыточных адаптивных реакций. Представьте, что беспомощный бродяга осыпает вас градом оскорблений, но явно не в состоянии причинить физический вред; с вами ничего не случится, если вы используете «синтоксическую» тактику — пройдете мимо, не обращая на него внимания. Если же вы предпочтете кататоксический вариант и вступите в драку или только приготовитесь драться, исход может оказаским. Вы начнете выделять гормоны типа адреналина, которые поднимут кровяное давление и частоту пульса, а ваша нервная система перейдет в состояние тревоги и напряженности перед грядущей схваткой. У «коронарных кандидатов» (из-за возраста, артериосклероза, ожирения, высокого содержания холестерина в крови) это может привести к роковому кровоизлиянию в мозг или сердечному приступу. Кого же считать в этом случае убийцей, ведь бродяга даже не коснулся вас? Это биологическое самоубийство. Смерть последовала от неправильного выбора способа реагирования.
Но если осыпающий вас оскорблениями человек — маниакальный убийца с кинжалом в руке, явно намеревающийся зарезать вас, нужно избрать наступательную, кататоксическую тактику. Нужно попытаться обезоружить его, даже с риском повредить себе физиологическими спутниками реакции тревоги при подготовке к бою.
Селье рассматривает также и вопрос о возможности улучшить природный защитный механизм. Организм вырабатывает сиптоксические гормоны типа кортикоидов, которые приводят к желаемому состоянию мирного сосуществования с болезнетворными агентами. Однако нам значительно меньше известно о способности организма вырабатывать кататоксические вещества. Некоторые естественные гормоны обладают кататоксическим действием, но они слишком слабы. Однако кататоксические реакции все-таки могут быть использованы, если толковать это слово в его первоначальном значении — противодействовать врагу любыми средствами. Но мнению Селье, в межличностных отношениях существуют три тактики: 1) синтоксическая, при которой врага игнорируют и делается попытка сосуществовать с ним, не нападая; 2) кататоксическая, ведущая к бою; 3) бегство или уход от врага без попыток сосуществовать с ним или уничтожить его. Последняя, конечно, не относится к ядам внутри тела.
Если к организму предъявляются повышенные требования, механизмов гомеостаза недостаточно. «Защитный термостат» должен быть отрегулирован и установлен на более высокой «отметке». Для обозначения этого процесса Селье предложил термин «гетеростаз» (heteros — другой, stasis — состояние, положение). Самое существенное различие между гомеостазом и гетеростазом состоит в том, что первый поддерживает нормальное устойчивое состояние с помощью физиологических средств, а второй переключает «термостат сопротивления» на более высокую нагрузку посредством медицинского вмешательства. Гетеростаз сводится к тому, чтобы с помощью химических препаратов побудить организм увеличить производство своих собственных неспецифических, ИЛИ многоцелевых, средств. Любое интеллектуальное обучение, а также добровольная или вынужденная физическая тренировка тоже повышают сопротивляемость организма, переводя ее с гомеостатического на гетеростатический уровень.
Проведенное Селье изучение биохимических механизмов неспецифических ответов показало, что последние связаны с автоматической регуляцией секреции организмом «гормонов стресса». Такое регулирование происходит с помощью механизма обратной связи, устанавливающей равновесие между предложением и спросом. Гетеростаз, как это было показано выше, просто помогает организму переключить механизмы обратной связи на более высокую «отметку». При этом собственные дремлющие возможности организма по производству защитных соединений поднимаются на уровень, далеко превосходящий тот, который отвечает жизненным требованиям.
Один и тот же гормон, одна и та же реакция приводят к неодинаковым поражениям в зависимости от «обусловливающих факторов», которые заставляют раздражитель действовать качественно различным образом и на различные органы. Как указывает Селье: «Именно это тесное переплетение специфического с неспецифическим представляло — и, боюсь, долго еще будет представлять — величайший мыслительный барьер на пути к полному пониманию современных взглядов на стресс и дистресс.
Узловым пунктом следует считать гетеростазис — наглядный пример того, как с помощью «химических инструментов» можно побудить организм повысить свою сопротив¬ляемость (с. 51).
Таким образом, в настоящем разделе достаточно подробно рассмотрены основные положения концепции биологического стресса. При этом мы постарались по возможности точно сохранить изложение учения об общем адаптационном синдроме, сделанное самим Г. Селье в книге «Стресс без дистресса» с присущей ему легкостью и образностью повествования, сжатой энергией формулировок и точностью языка. Хотя некоторые положения учения Селье о стрессе в настоящее время устарели и утратили свое научное значение, знание основных положений концепции биологического стресса важно для правильного понимания современных представлений о стрессе и дистрессе.
Следует отметить, что широкому распространению учения о стрессе во многом способствовали исключитель­ная продуктивность и целеустремленность Селье, а так­же его публицистические и литературные способности. Перу Селье принадлежат более тысячи научных публика­ций, в том числе более 20 монографий. Будучи на протя­жении многих лет руководителем основанного им Между­народного института стресса, Селье объединил усилия ученых многих стран в решении различных проблем стресса, способствуя тому, что исследования, посвящен­ные стрессу, вышли далеко за рамки первоначальных патофизиологических экспериментов.
Нельзя переоценить постоянное стремление Селье проверять на клиническом материале результаты своих экспериментов и теоретических построений с целью их скорейшего внедрения в медицинскую практику. «Концепция Селье,— писал академик В. В. Парин,— во многом изменила принципы лечения и профилактики целого ряда заболеваний; взгляды его, встреченные вначале не без возражений, нашли сейчас самое широкое распространение. В целом учение известного канадского ученого можно считать одним из самых фундаментальных, главное, плодотворных для развития науки теоретических построений современной медицины»1.

1 Парин В. В. Предисловие к русскому изданию //Селье Г. На уровне целого организма. М.: Наука, 1972 С. 3-4.

 
Назад к содержимому | Назад к главному меню